Интервью для журнала

 «Декоративное искусство».

17 апреля 2016

Беседовала Марта Яралова

 

М.Я.: Какие на сегодняшний день в керамике как материале существуют технологические новации? Новые глины, глазури, печи? Присутствуют ли они в России?

 

В.Р.: Развитие, новации есть, ничто не стоит на месте, вопрос в том, владеем мы информацией. Сейчас бумага в керамике используется, но я думаю, что это и раньше было. Старые технологии можно и через сегодняшний ритм времени пропускать. В существующей керамике прорва технологических возможностей. Элемент случайности тоже играет роль: пережег или недожег, трещина, схватил не так.  Брак подсказывает очень много идей, дает толчок к развитию возможностей, художественной реализации, рождает идею, сам сюжет, форму.

Каждый новый материал в сфере искусства рождает новые творческие идеи, в тоге это выливается в новые композиции. Для меня очень важен не сам сюжет, а язык материала, пластика. Сейчас я использую ткань, не оттиск делаю, фактуры разные, как при помощи веток, щетки, а делаю пластику при помощи ткани. Я окунаю ткань в глину, в шликер, делаю специальный состав и из этой ткани формирую. Здесь очень важно, чтобы на первом месте была не ткань, а сам материал, глина, а только потом прочитывалась ткань. Синтез материалов порождает новое, так же, как был бетон, затем в него привнесли металл, и появилась новая пластика.

 

М.Я: Интерес к синтезу можно отнести к Вашему авторскому стилю, авторским технологиям?

 

В.Р.: Да, интересна керамика в соединении с другими материалами, со стеклом из печки, с металлом. Над этим я сейчас работаю.  Мне интересно, но я думаю, что у других художников тоже есть свои находки. Сегодня есть такое свойство времени, как вирус, я сижу, работаю с тряпками, и кто-то там тоже это делает. Как бацилла носится. Меня часто в плагиате обвиняли. Но здесь не то, что ты увидел. Независимо от информации,  не визуальный вирус, а идейный. Видимо, время такое.

 

М.Я: Есть ли у керамики, обладающей историей в несколько тысяч лет, потенциал развития? В каком формате может происходить дальнейшее движение?

 

В.Р.: Во-первых останется все классическое, так же, как есть фундаментальные науки. Останется классика, и школы останутся, античность останется, открытия Китая и Японии, европейские достижения, все останется. Однако и новые будут, здесь прорва, тормоза нет. Технология тоже много значит сегодня, печи, возможности соединения разных материалов, все это дает материалам по-новому заявить о себе. Я не вижу тупика. Главное – не забывать материал, то, что это глина. Можно смешивать, но, не умаляя, не подавляя материал. Каждая глина как музыкальный инструмент, у каждой своя песнь. Можно сыграть на одном инструменте, а можно симфонию написать. Мастер не подавляет суть глины, а извлекает. На одной технологии, на пластических возможностях можно создать произведение. Есть песня со словами, а есть музыка без слов. Вот это ценно в материале.

Я слышал по телевизору испанца, он играет на виолончели, вставляя между струн листки бумаги, это не фокусы, он выжимает из этого инструмента все. Новое звучание. То же самое, что с бумагой в керамике, я не знаю, кто изобрел. Но делали одноцветно, а я взял и ввел пигмент. Главное – вовремя это увидеть. Это все язык.

 

М.Я.: Существует ли сегодня в художественной керамике большая форма при практически полном отсутствии доступных больших печей, мест обжига,  комбинатов, заводов?

 

В.Р.: Я сделал однажды на заводе большую скульптуру в свой рост. У меня неизобразительная керамика, бессюжетная, форма, фактура, размер, цвет – моя песнь, вот, что мне интересно. Конечно, мне хочется сделать здоровый объект, пространственный, я бы сделал 3-х метровую штуку. Технологически это, конечно, возможно. Но все в печку упирается, технологический вопрос, физическую силу и материальную проблему. 

 

М.Я.: Насколько сегодня керамика, действительно, вариативна? Может ли она существовать равноценно во всех областях: прикладной, художественной?

 

В.Р.: Все развивается параллельно. Промышленное, строительная керамика,  те же облицовочные плиты, развязывает руки художнику. Дает новые художественные идеи. Все есть, и то, и то, глупый спор, что лучше, компьютер или книга? Все существует параллельно. Не надо в крайности удаляться.

Останется и традиционное востребовано. Мне бы не хотелось, чтобы Гжель умерла, промыслы. В каждой стране есть своя традиционная керамика. Не дай бог, она уничтожится. Это все равно, что народное творчество, фольклор уничтожить. Мир прекрасен в своем разнообразии. Я за то, чтобы жили, развивались, сохранялись традиции. Все необходимо, человек пусть сам выбирает, что ему нужно. Я за вариативность. И сколько можно взять опять же из традиционного, по-новому посмотреть. Это как копилка, как алфавит. Исходный материал, каждый человек его по-своему прочтет. Без корней дерева нет, генетика. Но опять же здесь должна быть этика. Я за гуманизм в искусстве, чтобы оно несло человечность. Как религия – это воспитание, не ради того, чтобы человек как дрессированный был, а чтобы можно было сосуществовать с другими людьми. Я росписью не занимаюсь, но я же не говорю, что это дрянь, у каждого своя песнь.

 

М.Я.: Какие объекты или технологии в современной керамике, Вы бы могли назвать поражающими воображения? Вещи, которые, может быть, трудно объяснить, как сделаны?

 

В.Р.: Сегодня из фарфора, красной глины делают совершенно неожиданные формы, с учетом открытий бионики, использования микроскопа. Возможность увидеть на клеточном уровне рождает новую форму. Новые объекты создает не сюжет, а именно природное совершенное формообразование, которое выкристаллизовалось за тысячи лет.

 

М.Я.: Если бы Вы работали не в керамике, какими материалами бы занимались?

В.Р.: Есть художники керамисты-графики. Мне ближе формообразование, скульптура. Поэтому у меня нет росписи как таковой в моей творчестве. Меня привлекала с детства больше пластика от скульптуры. Рисунок, сюжет меня не привлекает. Я плохой рисовальщик. Кто-то более прирожденный график или живописец, и он делает свою керамику. Ну, дерево мне интересно, камень, металл, гобелен, текстиль, из фетра можно многое делать. Сам материал диктует, что делать. Допустим, фетр или кожа, они диктуют сами свою форму, я не навязываю материалу сюжет. Я исхожу из его специфики, и сам материал подсказывает мне свою форму. Я иду от сути, для меня это важно и принципиально ценно.

 

М.Я.: Дает ли сегодня художнику что-то членство в союзе художников? Развитие?

В.Р.: Сегодня это не важно, не принципиально, сегодня важно, что ты из себя представляешь. Для художника по крупному счету, это не принципиально, дает чуть-чуть поддержку. Важнее, кто ты и что ты.

 

М.Я.: Сегодняшнее профессиональное образование в области керамики, каков его уровень? Сопоставимо ли с современными реалиями?

 

В.Р.: Я не особо знаком с тем, что сегодня происходит в образовании, но в прошлом году я был на дипломах (ГЭК в МГХПА им. С.Г. Строганова), и мне очень понравилось то, что у студентов разные темы, разные материалы и очень высокий, сильный уровень. Грамотное качество, верное использование материала. Возможно дальнейшее развитие. Разная, не одна песня. Они выпустили не «самоделкиных», а уже творческих людей, не ремесленников. Видна творческая линия, она прослеживается в дипломах. Естественно, это заслуга преподавателей. Нет насилия над студентами. Видно, что преподаватель дает возможность раскрыться студенту. Но я это говорю только на основе Строгановки – это то, что я видел.

 

 

М.Я: Какие художники, работающие с керамикой, кажутся Вам интересными, повлияли на Вас, вдохновили?

 

В.Р.: Как такового учителя у меня не было. Правда, я вру, я в Эстонию сбежал из Мухинской школы. Тогда в Таллине очень сильные художники были (Лео Рохлин). Но у меня был свой маяк, я к нему шел. Я делал модули из глины еще до Мухинского, не рисунок выкладывал, а ритм форм Керамика Пикассо, например, меня возмущала, это насилие над материалом, он раскрашивал, а не формировал. Сюжет делал на керамике. Для меня это ценности не представляет. Мне нравится современная японская беспредметная школа. Для меня ориентир представляла не европейская современная и не американская, а беспредметная японская керамика, та же Раку, не роспись, не вазочки, но опять же, сколько я видел.